Наступили Некий Закутня написал это в 01:01

Это уже наступило, но ещё не происходит,

и пока так, хочу сказать…

Вот и настали те дни, когда я плачу за право дышать мелодичным колючим хрипом. Он тесно вплетается в жёлто-серое небо, так и не наставшего уральского лета. Как добрая старуха-садовод норовит поделиться со всеми урожаем кровавых яблок, так и дождь щедро осыпает меня водяной мукой всякий раз, когда я снова у него в гостях. Последнее время я часто захожу к нему и долго брожу по гигантским комнатам его бескрайнего имения. Солнце, кажется, этому только радо и каждый день снова и снова зовёт меня заглянуть. А когда я прихожу, или просто забегаю узнать новости, оно прегорячо целует меня, и я знаю, что оно не хочет вновь уходить туда, откуда едва видным тусклым светом будет искриться его всеобъемлющая любовь. Однако ничто не в силах этого предотвратить, можно только отсрочить, но, как ни старайся, его рано или поздно всё же отгородят он нас. Уже сейчас мягкое, тусклое серебряное дитя его, тонко улыбаясь, всё сильнее сдвигая брови, является за ним, а оно всё просит прийти позже, но оно уже безмолвно кутает его в себя, взамен предлагая снег, много белых искрящихся песчинок.
Город слабо сопротивляется, потом нехотя позволяет себя им покрыть, в конце-концов, в изнеможении погружается в белое до слепоты болото. Он устал мне показывать всякие потаённые детали свои и теперь спешит скорее их укрыть чёрным с блёстками шёлковым покрывалом, ненавистно бросая взгляды на дома, которые, будучи несмышлеными отроками его, ещё зрячими желтыми глазами прожигают завесу, и свет незамедлительно крадёт из-под неё всё, что только обнажится.
Наконец, Он уводит с собой солнце. Уводит дальше и дальше, к себе, чтобы ни мы его не могли видеть, ни оно к нам тянуться. Ветер зол, но сделать не может решительно ничего. Теперь он в бессильной ярости сквозь слёзы и тупую боль пронзает собой всё на пути. Он-то знает, что серебряное дитя светила увёл с собой не только Солнце. Он похитил лето. Отобрал у ветра всё. Вместе с тем, обратил его сестру в белую колючую пыль, обречённую на бесконечное падение, на презрение со стороны тех, кто когда-то их любил, и кого любили они и, сами не зная того, любят даже сейчас. И, верно, они не знают, что с неба белым пеплом с погасшего костра ликования к ним спускается в истоме часть лета. Дождь, Ветер и Солнце - они были летом.
Воздух в обителях ещё долго не сможет поверить, что нечто когда-то давшее ему жизнь, что согревало и любило его, заставляя делиться тем же со всеми, снова похищено. Он не простит этого никому и будет в наказание больно ожигать щёки всякого, кто проделал путь через ледяную пустыню пепла в толстых тряпичных доспехах, и после того дерзнул окунуться в него.
Но оно вернётся, нужно пережить. Солнце сбежит. Любовь и тоска в нём разрастутся и волной смоют копоть с чрева ребёнка, и он снова превратиться в милого альбиноса, будет рваться, и сцепляться, и прыгать, и вертеться вокруг родителя, умильно улыбаясь белыми зубами и сверкать светло-голубыми глазами, отражая подаренный свет. Солнце выжжет недуг ветра, согреет дождь. И то, что сделают они вместе, смешается с грустью, тоской и надеждой, и лето хлынет нескончаемым потоком и заполнит каждого, проникнет в самые потаённые уголки, изменит всех.
А пока ветер остался один. В одиночестве утратил человеческое, поседел, стал жестче и острее, и теперь в неистовом бреду дождётся солнца, переживёт зиму…
...а кто-то нет.

11.09.06

Июль 2006го Некий Закутня написал это в 00:52

Блин, стоило мне только войти в то состояние, когда всё пофиг, всё хорошо и прекрасно, когда будущее светлое и безоблачное. И тут на тебе, бля, лопата со здоровой кучей дерьма сверху, прямо возле моего носа. Чёрт, да я даже точно знаю день, когда это всё началось! Это в тот самый день, когда у меня сломался душ. Мыться было очень накладно.
Потом ещё сраное зачисление мне нервишки изрядно припортило. Из-за него, кстати, я так и не почувствовал, что лето наступило, что пришло время, когда ты встаешь, ничего не делаешь, выходишь, на улице щуришься на солнце или подставляешь ладони под капли – всё равно, и идёшь куда угодно, куда хочешь. А ветер такой мягкий, что ты его не замечаешь вовсе, зато очень приятное ощущение. И делаешь, что угодно.
"Во что превратилась моя жизнь? В погоню за…" За чем? Чего я жду в один прекрасный день? Я рождаюсь, вижу мир, как будто через целлофановый пакет, через грязное до невозможности стекло, вытягиваю из него редкие лучики и капельки. Воздух спёрт, кое-где иногда отдаёт какими-то знакомыми зловониями, а ветер не целует и гладит, а жжёт и царапает, говорит мне идти туда, откуда пришёл, ждать чего-то, что в один миг перевернёт мою жизнь. Я его слушаю, ведь он дурного не скажет – как-никак побывал в головах многих людей, принёс мне попробовать пару-тройку мыслей. Прихожу обратно в сумрачную расщелину в огромной искусственной скале к своей мягкой подстилке. Закидываю в доменную печь глотки мелко порубленные частички сухого горючего, заливаю раствором для быстрого распада. Всё это сгорает, перемежается у меня внутри, зола рассеивается по всему телу, опускается на каждый миллиметр, на каждую клетку цеха, где непокладая рук день и ночь, круглый год трудятся миллиарды рабочих, вкалывая для того, чтобы выжить и воспроизвестись, чтобы обеспечить студенистый фундамент своего цеха всем необходимым и следят за тем, чтобы, не дай бог, не случилось чего, и где-нибудь не сорвало бы трубу, или что-нибудь заработало не так. Потом я сквозь пылевую завесу мелко толчёной воды смотрю на закат и иду спокойно доживать старость, ждать смерти, слушать рассказы о жизнях других людей. Начинается бред, затем – темнота. Я мёртв? Похоже на то. Растворён где-то в утопии, мне тепло, удобно, однако несколько трудно дышать. И тут я открываю глаза и понимаю, что уже родился, что где-то за пределами моей коробки с кормушкой, подстилкой и умывальником твориться что-то необъяснимое. Шлепок – и я уже в состоянии говорить и изъясняться. В приступе сильнейшего любопытства и желания во всем разобраться кидаюсь наружу, а там всё неясно, нечётко, как будто через целлофановый пакет… И… такое чувство, будто я это уже видел… Видел…э…мм.. В прошлой жизни?

Дети Некий Закутня написал это в 00:10

Прежде прочтения всего, что следует дальше, ответьте себе на вопрос: хочу ли я вновь стать маленьким?

При рождении ты пока только "кандидат в личность". Немного погодя – маленький человек. И только потом ты уже превращаешься постепенно в полноценного плотного представителя расы. Или не превращаешься. Но это сейчас не главное. Важнее то, что пока ты всего лишь небольшой человек, тебе приходится гораздо легче. Я сейчас не имею в виду то, что не приходится самому выживать. Хотя, иногда и приходится. Не об этом. А о том, что пока ты ещё только в преддверии существа, которе все спешат из тебя получить, ты просто самый счастливый комок. В тебе масса талантов, способностей, которым ещё предстоит раскрыться или окостенеть в тебе, но главное – ты в ожидании этого. У тебя есть надежда. Пусть через много лет, когда ты узнаешь, что лишь очень немногие из них оправдываются, она потускнеет и запылиться, узнаешь, что бывают пустые и гнилые люди, пусть так, зато ты будешь пока жить в ожидании, в стремлении материализоваться, приобрести форму и облик. За это время, быть может, ты прожжешь тяжёлую плотную пепельную завесу вокруг, окажешься в сфере, где всё для тебя и ты во имя всего. А пока так, ты всемогущ, можешь изменить мир, полюбить всех и горячо чувствовать.

Пока весь твой свет и благодать не разобьются о шершавую ледяную кожуру мира, который тебя таким видеть не желает. Как разбивается человек, с глухим тяжёлым ударом, с брызгами и хрустом. Так разбивается и маленький человек. В тебе.

25.12.06